Я очень люблю эти мгновения.
Утро. Лагерь спит. Выхожу на крыльцо корпуса. Пробивающиеся из-за сосен первые лучики солнца освещают капельки росы на ветках ели. Уже слышен щебет птиц в лесу. И все же - тишина. Я почти физически ощущаю сопение моих ребятенков в спальнях. Пройдет совсем немного времени и к птичьему щебету присоединиться детский. И только тогда наступит новый день.
Захожу в спальню. Понимаю, что надо, но рука не поднимается нарушить их покой. Я смотрю на спящие мордашки и думаю:
- Господи! Ну, хоть кто-нибудь! Объясните мне, пожалуйста, как?! Как этим мальчишкам и девчонкам удается «внедриться» в мой разум, «узурпировать» душу? Как этим Буранчикам, Ураганчикам и Тайфунчикам удается, проникнув в самую глубину моего сердца, растащить его на сотни кусочков-осколков? И почему я даже не пытаюсь этому противиться? Почему, не всегда осознавая, чем это может обернуться, бросаю свою работу, если чувствую, что она может мне помешать поездке в Лето?

***
- Ребяты, - почти шопетом начинаю будить моих орлов. - Пора вставать. На дворе хорошая погода.
Постепенно повышая тон, я перехожу на нормальный звук.
- Лешка, вставай. - наклоняюсь над ним, видя, что сон еще крепко держит мальчишку в своих объятиях. - Нас ждут великие дела.
- Санька, кому спишь? А, как же новые открытия?
В это мгновение, на дворе во все горло орет петух. Ненастоящий. Записанный на магнитофон. Но его душераздирающий крик не ударит по еще спящим детским ушкам. Ребятенки уже протирают глаза. А я, широко улыбаясь, желаю им Доброго утра.
Но так бывает не всегда. Чаще всего мои «несносные» мальчишки и девчонки, задолго до подъема начинали новый день.
***

Работая с детьми, больше всего я опасался двух вещей:
- Что кто-либо из руководства обвинит меня в безделье и в том, что я не занимаюсь доверенными мне детьми.
- Что кто-то из детей (или их родителей), скажет, что им плохо и скучно в моем отряде.

Первое опасение довольно быстро исчезло. Потому что, второе было куда ужаснее первого. И в начале вожатского пути являлось для меня достаточным стимулом к активным действиям. Впрочем, и оно со временем притупилось, потому что я, войдя во вкус и некий кураж, уже и сам не мог остановиться.
Без ложной скромности скажу, я никогда не работал на публику или для галочки. Я по жизни ненавижу показуху (из-за ее фальши) и всегда страдал, если ситуация заставляла ею заниматься.
Нет, я получал всякие там грамоты по итогам работы. Но самой дорогой наградой для меня было признание детей. Их улыбки, восторженные, удивленные глаза – вот мои медали и ордена. И хотя их невозможно никому показать, они навсегда остаются в моем сердце.
Ну, короче, вы поняли... Бахвал из меня еще тот! :)
***

Кажется, уже говорил, что я заядлый меломан. И везде, где только можно было, таскал с собой свой старенький неказистый магнитофончик.
Как-то у меня появилась замечательная запись с диска Майкла Олдфилда – «Discovery». Последняя композиция – потрясающая инструменталка.
Каждый раз, когда я слушал ее, в моем воображении рисовались картины сказочного леса. Я все думал, где бы мне ее использовать в работе? И надумал, решив сделать кукольный спектакль.
Еще не представляя себе, о чем будет сказка, иду к завхозу лагеря. На складе мне удается найти несколько игрушек. Пару кукол и пластмассового мишку с огромными вращающимися зрачками. Честно говоря, негусто. Куклы совсем не стимулировали мое воображение. За исключением, пожалуй, медведя. Он был выкрашен в синий цвет. Да, да! Я сразу вспомнил известный в то время мультик «Голубой щенок» и подумал:
- Ну, а почему бы, не сделать сказку по мультику?
У меня не было ни Бармалея, ни кота, ни рыбы-пилы. Ну, так и что? А у меня будет Баба-яга и... Шишига! Кто такой Шишига? Да Бог его знает! Шишига и все тут.
Следуя собственному принципу – удивлять, так удивлять, - я старался все свои приготовления проводить в тайне.
Но двое детей из отряда застали меня врасплох, в тот самый момент, когда я трудился над образом Шишиги, и несколько потерял бдительность.
Пришлось взять с них «страшную» клятву. И у меня появилось двое помощников: Люда и Юрка. И честно признаюсь, я нисколько об этом не пожалел.
Баба-яга была сделана из плечиков, сморщенного полусгнившего яблока и накинутой на плечики какой-то тряпки. Шишига – из стакана набитого шишками, и прикрепленной к нему другой тряпки. Вместо головы очень замысловатая конструкция из тех же шишек. В общем, все участники «заговора» остались довольны.
Теперь нужно было подумать, собственно, о сцене. Но, вопрос решился очень быстро. Я открыл дверь вожатской, и со стороны комнаты кнопками прикрепил простыню.
В холл затащили несколько скамеек с улицы и устроили зрительный зал.
За всеми этими приготовлениями мы совсем забыли о тексте. Вкратце рассказав моим помощникам сюжет, я сказал, что буду подсказывать им текст по ходу.
Наконец «зрительный зал» заполнился нетерпеливыми зрителями. Я включил магнитофон... и началось...
Разумеется, что из-за ширмы, нам не было видно зал. И мы могли только по шуму, доносящемуся оттуда, догадываться о реакции зрителей.
Впрочем, этими подробностями заморачивался только я. Мои же помощники, произнеся реплику, смотрели на меня и ждали очередной подсказки. Все трое жутко волновались. Куклы «перескакивали» из одной руки, в другую. В общем, «шухеру» было предостаточно.
Наконец, спектакль закончился. Раздались довольно дружные аплодисменты. Я снимаю простынь, чтобы явить зрителям Заслуженных артистов нашего лагеря и... остолбеневаю!!!
На первых двух скамейках, растолкав моих ребятенков, восседали мальчишки и девчонки первого отряда!!!
***

В одной методичке Городского дворца пионеров я наткнулся на сценарий «Вечера разгаданных и неразгаданных тайн». А в то время я увлекался космосом, всякими «тарелочками» и прочей непонятной явью.
Естественно, что идея такого вечера меня захватила. Но, из методички я взял только идею. Сам сценарий мне жутко не понравился. Там все строилось по принципу не то пресс-конференции, не то – симпозиума. Короче, очередной пионерский сбор на тему...
Я редко когда писал сценарии на бумаге. За исключением инсценировок, и то – не всегда... Чаще всего, когда мы с ребятами готовились к инсценированной сказке, роли выучивались во время репетиции. Я говорил ребятам:
- Забыли текст – не беда. Скажите, что-то близкое по смыслу и продолжайте дальше. Хуже – лишние, неоправданные паузы. Они нарушают ритм спектакля и, тем самым, губят его.
Мною обычно записывался кратенький план или сюжетная линия, что нужно из реквизита и пару-тройку заметок. В основном, я рассчитывал на импровизацию. И чаще всего она оказывалась куда интереснее ранее заготовленного текста.
***

Закончился ужин. Мы с отрядом «застряли» на центральной аллее, где-то между столовой и нашим корпусом.
Я плюхаюсь на скамейку. Оставшееся свободное пространство моментально заполняется детьми. Мы ждем вожатую, которая осталась с ребятами убирать наш ряд в столовой.
Вечереет. Нашу скамейку освещает фонарный столб, мешая рассмотреть появившиеся в небе первые звездочки. И потому я смотрю на своих детишек. Они негромко переговариваются между собой. Мне хорошо, и кажется, что я сидел бы так, неизвестно, как долго...

- А почему мы сидим? – Внезапно спрашивает кто-то из ребят.
А я молча улыбаюсь ему и неопределенно пожимаю плечами.
- Ты забыл, что вожатая в столовой осталась? – Вместо меня отвечает другой.
Я понимаю, что им трудно усидеть на месте. Но ничего не могу поделать.
Опять вопросы. Опять ко мне. Опять я загадочно улыбаюсь. Мне не хочется отвечать. Мне хочется, ну хоть самую малость еще посидеть в окружении моих сокровищ и послушать их щебет. Я начинаю опасаться, что у детишек могут появиться подозрения относительно психического здоровья их вожатого. Но мои губы сковала неведомая сила. И я начинаю дико вращать глазами, подавая знаки детишкам. Эти знаки непонятны не только детишкам, но и мне. Осознавая необходимость выкручиваться из сложившейся ситуации, я достаю шариковую ручку, открываю вожатскую тетрадь и на чистом листе рисую точку размером с крупную горошину.
Дети начинают гадать, что это такое? На все вопросы я отвечаю только «да» или «нет», положительными или отрицательными кивками головы, не произнеся ни звука.
- Круг?
- Нет.
- Точка?
- Нет.
- Шар?
- Да!
Детки радостно смеются. Их начинает забавлять эта игра в ребусы.
Я рисую вокруг точки несколько концентрических кругов.
- Мишень?
- Нет.
Вижу, у них нет никаких идей. На каждом круге рисую по одной «горошине» меньшего размера, чем центральная точка.
- Атом! – Восклицает кто-то из моих Вундеркиндов.
- Нет! – Молча киваю головой.
Опять – ступор. Тогда на третьем от центра кольце чуть увеличиваю «горошину», а рядом с ней пририсовываю совсем маленькую точку.
- Луна! Земля! Солнечная система! – Несется со всех сторон.
- ДА!!! – Активно трясу головой, радуясь сообразительности ребятни.
Опять радостные восклицания. Вижу, они совсем поглощены происходящим и, с нетерпением ждут продолжения.
Отступив немного от первого изображения, рисую не то маску, не то лицо человека. Прошу заметить, что я художник не очень... Точки и круги это одно, а лицо человека совсем другое...
Сошлись на том, что это инопланетянин.
Еще отступив, рисую звезду, а от нее стрелку к солнечной системе.

Короче говоря, с помощью рисунков, я поведал ребятам, что к ним на отрядный костер явится инопланетный гость.
Закончив передавать им это сообщения, я сказал:
- А теперь пошли в корпус.

Как правило, среди детей в отряде, хоть один, но найдется ребенок, мягко говоря, скептически настроенный.
- О! Заговорили! А чего же до этого молчали?
- А мне было велено, передать вам сообщение, не проронив ни единого слова! – Парировал я на замечание юного скептика.

Была у нас тогда в отряде девчонка с явно выраженными лидерскими замашками. Могла «построить» всех подряд. Иной раз, даже вожатыми не «брезговала». И звали ее подходяще – Слава.
К ней-то я и обратился за помощью. Она, не раздумывая, согласилась. Мы с ней продумали, что и как будем делать. В помощники взяли еще двух мальчишек. А Слава нашла девочку, которая умела играть на барабане. Даже я не знал об этом!!!

А дальше, будет – дальше! :)

Lesnoe Oko