Ах, зарядка! Ох, зарядка! Ух, зарядка!
Зарядку я не любил! Впрочем, как и тихий час, на котором нужно было притворяться спящим.
Физруком в лагере был школьный учитель физкультуры, фронтовик. На фронте он получил ранение и всю оставшуюся жизнь прожил с осколком в голове. Врачи боялись извлекать – физрук мог погибнуть.
- Карандаши не отточенные! – Встречал нас физрук своим излюбленным выражением. – Приехали на государственных харчах отъедаться?! На горчицу! На горчичный порошок!
Голос у него был хриплый, но зычный и ребята, приехавшие впервые в лагерь, слегка побаивались его.
Старожилы же, привыкшие к манерам физрука, принимали его ворчание, как должное.
Вышагивая перед выстроившимся на зарядку лагерем, физрук оглядывал ребят, словно на смотре перед парадом.
- Девчонка, почему в парашютах на зарядку пришла? – Делал он замечание девочке в платье или сарафане. Все должны были быть в спортивной форме.

- Упражнение «Потягушки». – Продолжал физрук. – Показываю! На счет «раз» - руки над головой. На счет «два» - приподняться на носках. На счет «три» - исходное положение. Начали! Раз, два, три! Раз, два, три! Раз, два, три!
Считал он отрывисто, выделяя «два», словно ставя ударение в слове. А «три» слегка затягивал.
- Раз! ДВА! Три-и-и! – Получалось у него.
- Упражнение «Присядушки»! Показываю! На счет «раз» - руки вперед, на уровне груди. На счет «два» - наклон вперед. На счет «три» - присесть, руки не опускать. На счет «четыре» - исходное положение! Начали!
Некоторые ребята, слегка присев, возвращались в исходное положение, не дожидаясь счета «четыре».
Но, не тут-то было! Физрук пускался на хитрость:
- Раз! ДВА! Три-и-и! Я сказал: «Три-и-и»! Три-и-и!
Волей, не волей, приходилось присаживаться до конца.
- Не садись, как на горшок! - «Буйствовал» физрук. – Че-ты-ре! Раз! РА-А-АЗ!!! Руки на уровне груди!!! Ты знаешь, где у тебя грудь? ДВА! Три-и-и! Три-и-и! Четыре!
- Бег на месте! Начали! Раз-два! Раз-два! Раз-два! – Физрук понемногу увеличивал темп. – Выш каления! Выш каления!!! Раз-два!
- В корпуса! Бегом марш! – И глядя на пробегавших мимо него мальчишек и девчат, продолжал бурчать по привычке: - Дармоеды! Отъелись на государственных харчах! На горчицу! На горчичный порошок всех!

Совершенно неожиданно я обнаружил у себя способность, практически один в один, копировать интонацию и хрипловатый голос физрука.

- Девчонка, почему в парашютах? – Подкрадываясь исподтишка к кому-нибудь, орал я физручьим голосом. Иногда мне доставалось от своих сверстников за эти розыгрыши.

Помню один забавный случай. В тот год меня впервые выбрали в Совет дружины. Я был ответственным за сантройку. Меня это очень устраивало, потому что я мог не спать днем. Во время тихого часа я шел в пионерскую комнату. В определенное время за мной заходили дежурный вожатый и член сантройки дежурного отряда. И втроем мы отправлялись в обход, проверять тихий час.
Обычно мы выставляли «дозорного».
- Робя! Шуба! – Моментально докладывал дозорный, как только замечал проверяющих.

Однажды случилось так, что физрука попросили на тихий час подменить вожатых одного отряда. Он человек военный и отнесся к этому со всей серьезностью.
Обычно днем в комнатах детей окна были открыты и, в некоторых корпусах ничего не стоило заглянуть в них.
Заглядываем. В комнате тишина. На тумбочке сидит физрук. В кроватях НИКОГО!!!
- А где же дети? – Удивляется дежурный вожатый.
- А они спать не хотели. Так я их под кровати! Под кровати, раз спать не хотят!..
***

Когда я в этом лагере уже работал вожатым, у нас был другой физрук, молодой. А зарядка проводилась самостоятельно вожатыми. Физрук занимался только со старшими отрядами, там была совсем другая нагрузка. Остальным вожатым он раздал комплексы упражнений и пустил «на вольные хлеба».
Меня это вполне устраивало. Одно время я честно следовал этому комплексу. А позже, выставлял в окно своей комнаты магнитофон, включал ритмичную музыку, а мои ребятенки просто двигались под эту музыку, кто во что гаразд. Не знаю, правильно ли это с научной точки зрения, но детки с большим удовольствием выходили утром на зарядку.

Несмотря на мою нелюбовь к зарядке, само занятие спортом я всегда поощрял. И мой отряд принимал участие во всех спортивных мероприятиях лагеря.
В нашем отряде был закон: если хотя бы один человек из отряда принимал участие в спортивных соревнованиях, весь отряд шел за него болеть.
Вне зависимости от того, проиграла или выиграла команда, на отрядном месте каждому участнику вручался небольшой букетик полевых цветов, собранный перед тем возле лагеря мальчишками или девчонками (смотря, чья команда принимала участие в соревнованиях.)
Вот сейчас мне подумалось, может из-за этого вокруг лагеря очень быстро исчезли цветы?
Я очень переживал за своих мальчишек, когда они играли с кем-нибудь в футбол. Особенно, если противник был старше моих орлов.
Во время матча я нервно бегал вдоль поля и только молча покусывал губы. Зато во время перерыва собирал команду и говорил:
- Ребята, что же вы скопом за мячом-то бегаете? Пасовать же надо! Сколько раз Лешка на ударную позицию выходил, а вы...
И это притом, что «аут» и «вне игры» имели для меня практически одинаковое значение.
Если команда проигрывала, я никогда не выказывал свое неудовольствие, а старался морально поддержать ребят. Собирал их у себя в комнате и говорил какие-то благоглупости, свято веря в то, что помогаю им пережить горечь поражения.
Но, если мои ребятенки одерживали победу!.. Трудно было найти более счастливого человека. Я радовался так, словно это не они, а я единолично одержал победу над соперником.
Совершенно неожиданно во мне открылись способности к судейству. Я частенько брал свисток, мяч и мы отправлялись с детьми на стадион. Там мы играли в популярный тогда «Пионербол». Его правила я специально узнал у физрука.
Иногда я сам принимал участие в игре. Но, чаще всего, забирался на судейский стул и оттуда «вершил правосудие». :)

Lesnoe Oko